От теории к практике… и обратно!

«Без географии вы нигде!» — так говорят на географическом факультете Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова. Эту народную мудрость полностью разделяет Татьяна Михайловна Регент, профессор кафедры государственного и муниципального управления Института экономики, управления и финансов РосНОУ. Когда-то давно она училась в МГУ, и эти годы считает самыми счастливыми в своей жизни.

—  Да и моё школьное детство, которое я провела в Калуге, было тоже светлым и безоблачным, как и у подавляющего большинства моих сверстников, выросших в СССР, — вспоминает Татьяна Михайловна. – У нас почему-то принято ругать времена застоя, говорить, будто советская школа воспитывала винтиков, пешек, готовых выполнять приказы партии. Но ведь это же не так! Даже когда сегодня утверждают, будто только благодаря ЕГЭ выпускники школ из отдалённых деревень получили возможность поступать в престижные вузы, это, мягко говоря, не всегда соответствует действительности – на моей памяти, и в 60-е, и в 70-е годы люди приезжали в большие города, становились студентами самых разных факультетов самых разных вузов, причём безо всякого блата. А потом ещё и шли работать по специальности, причём все, поскольку было распределение. Экономика страны от этого только выигрывала. Так за что же нам ругать застой?

Московский государственный университет, куда поступила Татьяна Регент (с первого раза и безо всяких репетиторов), был и остаётся для неё эталоном высшего образования. По её словам, подавляющее большинство однокурсников поступали, приехав именно из отдалённых регионов, и всем им государство предоставляло общежитие, которое, по современным меркам, стоило копейки. Как это было принято в те годы, успевающим на 4 и 5 платили стипендию, на которую, в принципе, можно было даже прожить, при этом некоторые подрабатывали (вспомните Шурика из фильма Гайдая «Операция «Ы»), но и это не возбранялось – если не в ущерб учёбе.

Там же, в МГУ, Татьяна Михайловна закончила аспирантуру, защитила кандидатскую диссертацию и стала кандидатом географических наук по профилю «экономическая география». Потом был период, когда она преподавала в других вузах, работала в государственных структурах, а в 2000 году пришла на работу в Российский новый университет, где выросла до доктора наук. У неё огромный стаж работы как в науке, так и в системе образования, поэтому она имеет полное право говорить то, что считает нужным, даже если это кому-то не нравится.

— Я категорически против Болонской системы, и с самого начала не скрывала своего отношения к этой «инновации», — говорит она. — Было понятно, что всё поломают и лучше уж точно не станет. Так и произошло. Даже сегодня, когда пытаются вернуть специалитет, это тоже далеко не самое удачное решение, поскольку перемены у нас обычно проходят нахрапом, на ура, а это неминуемо приведёт к очередному кризису, потому что всё надо будет переделывать заново – и программы, и учебники, и методики. Нас снова ждёт смутное время. С другой стороны, надо всё равно что-то делать, потому что сейчас все программы ужаты до невозможности, времени на обучение студентов не хватает, система высшего образования выпускает недообразованных студентов.

По мнению профессора Регент, одна из причин этого адского дисбаланса заключается в чрезмерном количестве часов, отведённых на практику. Но проблема не в наличии практик, как таковых, а в их крайне низкой эффективности, в результате чего студенты получают меньше знаний на занятиях и меньше умений вне аудиторий. Им откровенно не хватает времени на общение с преподавателями, без которого нет не только полноценного обучения, но и воспитания. А ведь высшее образование – это не только передача знаний, это, прежде всего, передача жизненного опыта, которая проходит только в личном общении.

— Я стараюсь научить своих студентов умению взглянуть на ситуацию грамотно и комплексно, глазами экономиста-профессионала, — рассказывает Татьяна Михайловна. – Долгие годы я преподавала здесь мировую экономику, а это взгляд уже не только экономический, но и политический, ведь по тому, как развивалась вся экономическая ситуация в стране, мире или каком-либо отдельно взятом регионе, можно очень многое предсказать. Но в целом я практически всю свою жизнь изучаю проблемы миграции, миграционной политики, международной экономической интеграции. Мы, географы-экономисты, в отличие от «чистых» экономистов привязаны к территории, населению. На самом деле, в СССР была очень мощная ветвь науки – экономическое районирование. Если я знаю, что Кавказ – это нефть, Колыма – это золото, Якутия – алмазы и пр., это значит, что можно определить экономический потенциал этих территорий и их связи с другими, с учётом, конечно же, количества населения, динамики населения, структуры населения. Не составляет труда заранее спланировать, что там можно развивать, какими силами, сколько денег нужно вложить и пр. Но если не брать во внимание политику, будет одна картина, а если брать – совсем другая. Вот этому я тоже учу студентов – надо всё и всегда рассматривать с позиции комплексных систем, причём не только в пространстве, но и во времени. Потому что сейчас экономические законы и теории, существовавшие в 60-е, 70-е и даже в 80-е годы, уже не работают. То, что сегодня происходит в той же Европе, невозможно загнать в рамки определений, описанных в учебниках, по которых нас учили.

Что касается миграционных процессов в России, тут у Татьяны Регент «особое мнение». По её словам, СССР был довольно закрытой страной, хотя к нам и приезжало огромное количество студентов из самых разных стран мира – причём не всегда дружественных. Они проходили обучение и уезжали к себе домой, являясь частью той «мягкой силы», которая помогала сформировать положительный образ России. Что же касается внутренней миграции, этот процесс был достаточно хорошо организован: людей приглашали работать на Дальний Восток или Крайний Север, был оргнабор, комсомольские путёвки, то же распределение. Те, кто уезжал за Полярный круг или Северные регионы, получали существенные добавки к зарплате, гарантии и пр.

Однако в начале 90-х это всё рухнуло, и народ из дальних территорий был вынужден возвращаться «на материк», в результате чего многие населённые пункты – и малые, и большие – обезлюдели и прекратили своё существование. Сейчас снова пытаются организовать управляемую внутреннюю миграцию на добровольной основе – достаточно вспомнить программы «Дальневосточный гектар», «Земский учитель», льготную ипотеку и пр. Но, чтобы раскачать всё это, надо время. Которое, к сожалению, было потеряно за десятилетия отсутствия внятной миграционной политики.

— Современные миграционные процессы очень сильно отличаются от тех, что были во времена позднего СССР, — вспоминает профессор. — Тогда, на волне межнациональных волнений в союзных республиках, в РСФСР хлынул огромный поток переселенцев. И перед властями стояла задача всех принять, разместить и обеспечить работой. Могу сказать – эта задача была выполнена. Но вот какой важный момент: раньше к нам ехали русскоговорящие люди – учителя, врачи, инженеры, военные, преподаватели вузов, то есть вся та интеллигенция, которая сформировалась в республиках и помогала поднимать их. И властям на местах не надо было заниматься адаптацией приезжих – они и так были воспитаны в русском культурном коде, прекрасно знали язык, понимали, куда едут. Следующая волна принесла нам новую категорию приезжих – беженцев с территорий военных конфликтов. У них был уже другой национальный состав. Но с этим тоже справлялись, потому что даже на закате СССР и на заре Новой России у государства на это всегда находились деньги.

А теперь, констатирует Татьяна Михайловна, совсем другая ситуация. Все, кто хотел выехать из других стран к нам, уже выехали, те, кто остались, очевидно, сделали своё выбор. Да и во всех новых государствах – бывших союзных республиках – поняли, что без русских никуда. Началась другая миграция – в основном, трудовая. И едут, как правило, чтобы заработать, при этом контингент приезжих составляют низкоквалифицированные люди. Ситуацию значительно осложняет наличие ещё и нелегальной миграции. Правда, сейчас принимаются меры, чтобы с этим бороться, причём законы ужесточаются и применительно к тем, кто потворствует нелегалам, выдаёт поддельные справки о владении русским языком. Но поскольку время упущено, обуздать эту серьёзнейшую проблему будет очень и очень непросто, потребуются годы и десятилетия. Впрочем, руки опускать тоже не стоит. Наша страна справлялась и не с такими сложностями.

— Да, из страны за последние десятилетия уехало очень много людей, стремящихся найти себя и своё счастье в других государствах, с более высоким уровнем жизни, — отмечает Татьяна Регент. – Кто-то покинул Россию по идейным соображениям, кто-то просто в поисках новых впечатлений, а кто-то исключительно по финансовым соображениям. Но с миграцией всё не так просто. Уехать можно быстро, а вот адаптироваться очень сложно, причём везде – в Америке, Европе, Азии, Африке. И в России. Люди очень тяжело адаптируются. Напомню: в 90-е годы Германия в благодарность за порушенную Берлинскую стену присылала в Россию целые бригады вербовщиков, которые помогали возвращать на историческую родину этнических немцев. Поток был огромный, причём эти люди не обращались в наши официальные миграционные службы, а просто уезжали — сначала из Азии в Томск и Новосибирск, а затем в ФРГ. И вроде бы уже должно быть понятно, что всё эта категория граждан для нас – «отрезанный ломоть». Но, как ни странно, многие из них, спустя 30 лет, всё равно возвращаются к нам в Россию, так и не сумев адаптироваться к той культуре, тем обычаям и законам. Они посмотрели на то, как живут в других странах, как и чему там учат детей в школе, и решили, что у их потомков должна быть другая жизнь.

…Как профессиональный географ, Татьяна Михайловна Регент очень любит путешествовать, правда, уже не с рюкзаком, как в молодости, а на транспорте. Самое последнее путешествие – на Соловки. Там она была в далёком 1971 году, ещё студенткой, и тогда в этих местах царила полная разруха. А то, что на Соловецких островах сегодня – это небо и земля. А также природа и море, которые, как и раньше, потрясающие. Ещё одно свежее удивлении – Беломорканал, о котором, по словам профессора, «можно очень много читать, но пока сама не увидишь, впечатление совсем иное».

К слову, что касается современных практик, то они, по сравнению с теми, советскими, проигрывают по всем статьям, убеждена Татьяна Регент. В те времена каждый студент, за редким исключением, был обязан после каждого курса пройти два месяца дальней географической практики. При этом один месяц они жили в палатках, изучая метеорологию, биогеографию, почвоведение, топографию, картографию и пр., а другой – ездили по всей нашей огромной стране «от Москвы до самых до окраин» — от Мурманска до Орджоникидзе и от Калининграда до Магадана. И с ними всегда были их преподаватели, которые делили со своими студентами все тяготы и невзгоды походной и экспедиционной жизни, передавали свои знания «в поле».

Она сама, будучи аспиранткой, тоже возила студентов на дальнюю практику от столицы до острова Сааремаа и обратно, а потом, уже будучи доцентом Московского областного педагогического института имени Н.К.Крупской — вокруг Байкала и Иссык-Куля, на Дальний Восток, от Владивостока – на Сахалин и Хабаровск.

Увы, в те времена на организацию подобных практик в бюджете вузов закладывали огромные средства, да и законодательство тогда было совсем другим, что позволяло без проблем и без особого труда поехать со студентами едва ли не куда угодно. Преподавателю было достаточно всего одной бумаги – разрешения на всю группу, чтобы посетить даже приграничные территории. Сегодня, к сожалению, требования и нормы совсем другие.