Запатентуйте это немедленно!

На прошедшем в Российской академии образования Научном профессорском форуме «Роль профессорского сообщества и бизнеса в развитии интеллектуальной собственности» было затронуто немало очень актуальных и весьма болезненных проблем.

В частности, руководитель центра интеллектуальной собственности Российского профессорского собрания, заведующий кафедрой интеллектуальной собственности Московского университета имени А.С. Грибоедова, профессор кафедры интеллектуальных прав МГЮА Иван Анатольевич Близнец озвучил ещё раз слова президента России Владимира Владимировича Путина: «Мы должны стремиться извлекать выгоду не из нефти и газа, а из университетов». Правда, пока это удаётся весьма слабо.

«Какой-нибудь крупный американский вуз получает в год от своей интеллектуальной собственности до двух миллиардов долларов – колоссальная сумма, согласитесь, — заявил Иван Анатольевич. – А у нас, во-первых, и количество патентов, зарегистрированных высшими образовательными учреждениями несоизмеримо меньше, а во-вторых, очень многие патенты делаются «для галочки», в рамках какой-нибудь диссертации, после чего оседают в архивах и больше никогда не бывают востребованы, авторы изначально не собираются их поддерживать».

Поэтому, по мнению эксперта, научному сообществу предстоит решить целый ряд важнейших задач. Самое главное – воспитать в наших людях, начиная со школьной скамьи, уважение к чужой интеллектуальной собственности и стремление создавать свою интеллектуальную собственность, а также умение работать с нею, регистрировать, поддерживать и продвигать. Кроме того, полагает Иван Анатольевич, нужно создать базу изобретений, сделанных нашими гражданами за минувшие десятилетия, чтобы хотя бы понимать, что у нас уже есть и что мы могли бы начать реализовывать. И ещё очень важно научиться поощрять авторов научных идей, открытий, изобретений.

«Очень грустно бывает видеть, когда человек трудится в коллективе, выдвигает блестящую идею, благодаря чему становится возможными выполнить весь проект, но в итоге он либо ничего вообще не получает, либо ему выплачивают какую-то премию, наряду со всеми, хотя это несправедливо, — подчеркнул Близнец. — И – да, что бы там мы ни говорили, а стране нужны не только творцы, создатели интеллектуальной собственности, но и грамотные менеджеры, то есть люди, способные грамотно распорядиться этой собственностью. А для успешной реализации всего вышеперечисленного нам нужно менять наше законодательство».

Директор Федерального института промышленной собственности Олег Петрович Неретин привёл довольно интересную статистику, согласно которой в прошлом году в нашей стране было подано 26 494 заявки на изобретения, из которых 4 701 принадлежит иностранным заявителям и 21 793 – отечественным. Общее количество заявок на полезные модели и промышленные образцы составляет 13 192 и 8 641 соответственно, на программы для ЭВМ, базы данных и топологии интегральных микросхем – 45 749. А вот количество заявок на регистрацию товарных знаков несоизмеримо больше — 156 365. 

«Это говорит о том, что интерес к науке у нас пока гораздо ниже интереса к развитию и поддержанию бизнеса, — констатировал Неретин. – Куда хуже другое: в 2025 году вузами и НИИ было подано всего 8 647 заявок на изобретения и 2 146 – на полезные модели. Это очень и очень мало! Особенно если учесть, что средний возраст патента составляет всего 3-4 года. То есть вузы и НИИ не заинтересованы в поддержании собственных изобретений и полезных моделей».

Также, по словам Олега Петровича, всегда нужно помнить, что в 2024 году в Китае было подано 1 828 054 патентные заявки, из которых 1 672 001 принадлежит резидентам, в США – 603 194 (резидентам – 270 069), в Японии – 306 855 (резидентов – 237 169), в Южной Корее – 247 245 (резидентам – 195 768), и так далее. А ведь, для сравнения, в 1981 году в СССР было выдано более 98 тысяч патентов. Это рекорд по числу выданных за год патентов на изобретения, который был превзойден США лишь спустя 13 лет. Про патенты Китая в те времена вообще никто не говорил.

Проректор по технологическим разработкам и коммерциализации Национального исследовательского Мордовского государственного университета им. Н. П. Огарёва Ирина Вячеславовна Гвоздецкая рассказала об особенностях коммерциализации объектов интеллектуальной собственности в вузе. По её словам, когда она только пришла в этот университет, ситуация была весьма удручающей – отсутствовало какое-либо понимание того, чем вуз владеет, какие патенты вообще в нем есть, какие изобретения стоит запатентовать, каков научный потенциал и пр.

«Получилось так, что, когда мы стали выстраивать отношения с заказчиками, наши сотрудники начали ссылаться на самые разные причины, из-за которых они не могут выполнить эти работы – нет денег, нет времени, нет… желания! – заявила Гвоздецкая. – То есть в ряде случаев люди реально способны что-либо сделать, они обладают достаточными компетенциями, но у них просто отсутствует стимул к этому. Пришлось искать подходы к ним, находить аргументы. Хуже, когда вдруг выясняется, что во всём университете нет никого, кто мог бы выполнить заказ».

Например, поскольку немецкая компания «Хейнкель» перестала сотрудничать с российскими партнерами, внезапно возник острый дефицит пенообразователя для бетона. А без него встала вся технологическая цепочка, ибо без нужного реагента нельзя производить качественные бетонные панели, а значит, нельзя строить здания и пр. И вот тут уже приходилось искать людей и производителей на стороне, включать их в отечественную цепочку.

«Это — чисто менеджерская работа, но без неё не обойтись. И ещё я всегда помнила главную маркетологическую истину: можно сделать потрясающее изобретение и даже запатентовать его, но, если народу оно не нужно, люди не готовы его покупать, ваши усилия уйдут впустую, — обратила внимание Ирина Вячеславовна. — Следовательно, исходить надо из потребностей рынка, и стараться научно-исследовательскую работу организовать так, чтобы она была направлена на решение проблем, волнующих большинство граждан. И вот если тут мы предложим им что-то нужное, они будут готовы всё это приобретать, а значит, патент быстро окупится и будет приносить прибыль».  

Стоит отметить, что бурная деятельность Ирины Вячеславовны на посту в МГУ им. Н. П. Огарёва очень скоро дала свои плоды – благодаря ей теперь Мордовия находится на 19 месте среди всех субъектов РФ по управлению интеллектуальной собственности.

Комментарий Евгения Алексеевича Палкина, проектора по научно-инновационной работы Российского нового университета:

— Почему вузы так мало патентуют, а если и делают это, то потом не поддерживают свои же патенты? Проблема в деньгах. Просто от патентов отдача нулевая. У нас нет культуры использования интеллектуального результата – как своего, так и чужого. Вполне допускаю, что есть организации, которые делают на это ставку и у них дело поставлено на поток. Но низкая активность университетов может быть объяснена ещё и тем, что вузам просто не до этого, они заняты другим – обучением. Да, безусловно, и в университетах ведётся научная работа, но всё-таки она стоит не на первом месте. По сравнению с чисто коммерческими структурами, у нас меньше денег как на проведение серьёзных научных исследований, экспериментов, так и на регистрацию собственных патентов с их последующей поддержкой. И вообще, открою маленькую тайну: вузу порой проще купить человека, обладающего нужными компетенциями, чем приобрести его патент.

За время существования нашего университета нашими сотрудниками было зарегистрировано порядка 30 патентов, из них до сих пор поддерживаем около 10. Но скажу честно: дело это весьма накладное, ибо патенты практически не приносят нам никакой финансовой выгоды. Допускаю, сами виноваты – чтобы раскрутить изобретение до его массового внедрения нужно очень серьёзно вложиться, на это работают солидные коллективы, созданы целые департаменты. Но мы такой возможности не имеем. Возможно, если бы существовали некие внешние структуры, готовые взяться за раскрутку чужих патентов за определённый процент от выручки, это было бы вполне эффективно. Однако и тут пока никаких предложений не поступало.

А жаль, ведь сотрудники РосНОУ создали уникальную установку по производству очень чистых нанотрубок, теплообменник, работающий на иных физических принципах, и пр. Почему это не востребовано на стороне – не могу сказать, но пока всё созданное нами используется только внутри самого вуза.

Тут есть ещё один довольно деликатный момент… При регистрации патента в нём должно быть подробно описана суть изобретения. Но по факту очень часто бывает так, что организация приобрела чужой патент, заплатила за него деньги, а у неё ничего не получается, или получается совсем не так, как ожидалось. Оказывается, без присутствия самого автора патента не обойтись! И в таких случаях, повторяю, выгоднее пригласить к сотрудничеству – взять на работу – этого человека, чем вкладывать большие средства на приобретение его патентов.

Стоит ли ожидать в ближайшем будущем появление в РосНОУ новых патентов? Думаю, да, у нас есть очень перспективные проекты в области робототехники, искусственного интеллекта, практически закончена работа над созданием программы-переводчика по анализу текстов. Вопрос – кому всё это интересно, помимо нас, какова рыночная ценность наших разработок. В этом смысле, озвученная выше логика «производить то, что продаётся, а не продавать то, что производишь» вполне оправдана. Хотя и тут можно поспорить, ибо при грамотной организации дела стоило бы самим формировать спрос, создавать у людей потребность в твоём продукте, заинтересовывать их в нём, делать так, чтобы они захотели приобрести то, чего нет нигде, кроме как у тебя.

Но и здесь без очень и очень солидных вложений не обойтись, да и времени потребуется немало. Поэтому организации, в основном, стараются плыть по течению и учитывать конъюнктуру рынка. Нужно вот это – делаем именно это. А ведь настоящие, прорывные изобретения совершаются совсем в ином направлении…

Комментарий Александра Игоревича Бойкова, заместителя проректора по научно-инновационной деятельности РосНОУ:

— У бизнеса и науки разные цели и потребности, отсюда и разное количество патентов. Живому бизнесу есть, что защищать, у его всегда есть конкуренты, способные и готовые украсть передовые разработки, позаимствовать оригинальные идеи. Патентование в этом случае можно считать попыткой юридически защитить свою интеллектуальную собственность (а значит – и прибыль). Но наука – это «про другое», здесь люди могут десятилетиями заниматься тем и тратить огромные средства на изучение того, что, казалось бы, не имеет никакого прямого отношения к зарабатыванию денег и удовлетворению насущных потребностей человека. Хотя, конечно же, сделанные в этом направлении открытия могут «выстрелить» позже, когда кто-нибудь найдёт возможность применить их именно для этого. Вспомните, раньше ведь всерьёз считали, что изучение космоса никаким образом не связано с проблемами землян. А теперь все мы пользуемся данными, полученными с орбитальных спутников, на этом построена мобильная связь, навигация, метеорология и пр. И обороты в этой сфере – триллионные.

Но теперь просто представьте себе, что сделанные в области фундаментальной науки открытия мы стали бы патентовать, исходя из принципов охраны интеллектуальной собственности. На это можно потратить кучу денег, причём как разово, при регистрации, так и регулярно, на поддержание патента… который вообще никак не востребован. И вполне рискует остаться таковым дальше. А может и окупиться тысячекратно, если вдруг выяснится, что это изобретение может принести бизнесменам миллиарды.

В общем, университет, который занимается, в первую очередь, образованием, вряд ли будет этим заниматься – разве что ему станет помогать или бизнес, или государство.