Прилеты, сирены, генераторы. Как живет Белгородская область в условиях обстрелов

Съемочная группа RTVI съездила в Белгородскую область. В специальном репортаже Кати Казанчук жители Белгорода и Шебекино рассказали, как живут и работают в условиях обстрелов и почему не уезжают в другие регионы.

Алексей Сёмин

Житель Шебекино Александр — про обстрелы в мае-июне 2023 года

«Город горел. [Противник] выпустил что-то около тысячи снарядов разной конфигурации. Это танки, это РСЗО. С 30-го (31 мая. — Прим. RTVI) на 1 июня, и потом в течение недели беспрерывно город просто целенаправленно ровняли с землей. И с той поры вот как-то у нас пошло-поехало все … Редкий день затишок, а так в основном — да, такая история».

Жительница Белгорода Валерия Галушко

«Когда мы имеем дни какие-то более спокойные, то мы даже забываем — обо всем забываем, и все как обычно для нас. Но когда громко, когда ракетная опасность, сирены, мы, конечно, дома сидим. Иногда звонят из садика, просят разобрать детей, потому что дети в подвалах сидят».

Андрей Маслов, главред белгородского издания «Фонарь»

«Фонарь» ведет список жителей Белгородской области, погибших в результате обстрелов ВСУ

«Этот список у нас сейчас включает 440 людей. Мы включаем в первую очередь погибших непосредственно от последствий обстрелов, прилетов дронов. Но есть несколько человек в этом списке, которых мы включили по смежным причинам.

Обращался с просьбой включить в список свою погибшую супругу многодетный отец. Случился обстрел, она прикрыла собой ребенка. Они не пострадали, но у нее случилось нервное перенапряжение, она попала в больницу и уже оттуда не вышла. Она впала в кому, и, к сожалению, человека не стало.

Насколько мы анализировали, основной причиной [гибели людей] в 2025 году были атаки дронов на легковые автомобили в первую очередь».

Стелла Мартынюк, владеет кафе в Шебекино — о работе во время обстрелов

«Просто работаем и все Мы опускаем жалюзи, потому что в любом случае, даже если что-то маленькое, оно хоть чуть-чуть задержит. У нас оборудовано подсобное помещение, детей мы уводим туда. А если это, допустим, FPV или еще что-то, мы выключаем внешнее освещение, опять же закрываем жалюзи, то есть стараемся быть невидимыми».

Евгения Кондратюк, глава фонда «Святое Белогорье против детского рака»:

В январе сотни тысяч белгородцев оставались без тепла, воды и электроэнергии после ударов ВСУ.

«Тут прямо в первых числах нового года мы открыли сбор на генераторы, ставили себе задачу собрать хотя бы на пять генераторов мощных. Собирали 250 тысяч [рублей] — собрали больше миллиона в итоге, где-то 1 миллион 100 [тысяч рублей]. И плюс еще десять генераторов нам компания-производитель пожертвовала.

Сейчас у нас первоочередная задача — обеспечить всех тех, чья жизнь зависит от аппаратов.

На складе у нас на самом деле чего только нет, начиная от одежды, полотенец. Подарки сладкие еще остались с Нового года. У нас есть запас определенный раскладушек, потому что опыт показывает, когда что-то происходит экстренное, то раскладушки — это предмет первой необходимости».

Олег Аксенов, живет в Белгороде, владеет рестораном:

«Я уезжал, я вывозил семью в другой город. Она жила почти год, у меня был график «неделя через неделю». В моем случае тяжело вывезти этот бизнес. Уехать и жить, чтобы он работал и мои сотрудники работали, — это этически неправильно. Ну и в-третьих, я считаю себя достаточно полезным человеком. Есть как бы навыки, которые позволяют мне в экстремальных условиях оказывать помощь, и такие люди, как я, не могут уезжать».

Фото: Настоящий Гладков / @vvgladkov / Telegram