Человек труда - пример для подражания

Александр Васильевич Катаев родился в 1933 году в деревне Катаи Макаровского сельского совета Фалёнского района Кировской области. За долгую, насыщенную событиями жизнь у ветерана, безусловно, накопилось много увлекательных историй. Сегодня он поделился самой главной из них — историей своей юности.

ДЕТСТВО БЫЛО ТЯЖЁЛОЕ

«В мою деревню Катаи, где я родился в самом начале войны, из Ленинграда эвакуировали детский дом. Помню, привезли тогда около ста детей разных возрастов. Поселили всех в школу. Для нас, деревенских первоклассников, выделили один класс под занятия, во всех остальных жили детдомовские.

Места для всех не хватало, и для детского дома скупали в деревне пустые дома. В них жили учителя и воспитатели. Закрыли детдом в 1954 году.

Детство моё было очень тяжёлым и голодным, выживали все только на траве: пиканы да пестики — вот была и вся еда.

ЖИЛИ СВОИМ ПОДВОРЬЕМ

В колхозах работникам практически ничего не доставалось, работали за трудодни, за «галочку». Зарплату тогда не давали, продуктов тоже никаких не было, жили своим небольшим подворьем.

Наша семья старалась за лето вырастить хоть небольшую животинку — козлёночка или барашку. С большим трудом вырастишь его, а по осени режешь на мясо. Сами мясо не ели — относили его на Васильевку. Там жили лесорубы, они у нас мясо скупали в охотку. А мы на вырученные деньги могли закупить продукты в леспромхозовском магазине.

Помню, когда-то на октябрьские праздники отправили меня с соседским парнишкой в соседнюю деревню в магазин, будто там к празднику какие-то продукты выдавали. Дали мне паевую книжку. Тогда в каждой колхозной семье были паевые книжки, отмечали в них паи. Пришли мы в магазин, дали нам тогда триста граммов сахарного песочку, и всё. Вот так и жили.

Работать приходилось вручную, всё таскать на собственной спине, механизмов никаких не было. Это уже в последнее время пошли тракторы, сеялки, плуги. Труд стал оплачиваться. Только тогда колхозники почувствовали себя людьми.

ВОИНСКИЙ ПОСЁЛОК

Хорошо помню, как в наших местах создавалась воинская часть (Лесозаготовительный участок № 752 — прим. автора), её ещё называли воинским посёлком. В середине 1940-х годов в наш сельсовет стали прибывать десятки солдат разных национальностей. Главная задача для них была в наших краях не охрана Родины, а заготовка древесины.

В лесной чаще выделили земли, где они могли бы заготовлять лес, а жилья для них не было. И вот они зимой, на скорую руку, строили себе бараки, часть солдат снимали жильё в близлежащих деревнях. У нас жили три латыша — Антон, Женя и Володя. Эти парни были молодцы, всячески помогали нам выживать. Хорошо помню Володю — он обязательно, если проезжает мимо нашей деревни, забежит к нам: то нательное бельё принесёт мне, то гимнастёрку. Для нас в деревне это был большой дефицит.

Существовал этот посёлок лет 10-12. Его закрыли в 1950-1960 годах.

БЕЗ ПАСПОРТА НЕ УЕХАТЬ

В 1940-е годы в деревнях начался голод, многие бросали свои жилища и сбегали из колхозов в поисках лучшего. Уехать с паспортом была недосягаемая задача. Председатели не отпускали, всячески удерживая на месте. Да и куда побежишь без документов? Было опасно. Власть тогда сурово наказывала тех, кто был без паспорта.

Народу в колхозе становилась всё меньше: кто погиб на фронте, кто мог — убегал, а кто и с голоду умирал. Многие парни, уходя в армию, старались обратно уже не возвращаться. Кто-то и оставался, а кто, пока была возможность, устраивался на работу в больших городах. Там им давали паспорта.

ПОМОГЛИ РОДСТВЕННИКИ

Мне с большим трудом удалось получить паспорт и уехать из колхоза на производство. Шёл мне тогда восемнадцатый год. На Захваткинском лесоучастке жил брат жены моего дяди — Алексей. Он работал паспортистом, проверял паспортный режим, выдавал документы. Мои родственники беспокоились: как бы вытащить меня из колхоза. И вот, гостил я как-то в Балдёнках у своего дяди, а его жена мне и говорит: «Приезжал ко мне брат Алексей из Захваткинского по делам, с целой пачкой паспортов. Надо поговорить с ним, может, он как-то сможет тебе помочь с получением документа».

Через некоторое время приходит мне письмо с Балдёнок, дядя пишет, что Алексей согласился помочь. Надо ехать в посёлок Чёрную Холуницу устраиваться на работу в леспромхоз, тогда могут дать паспорт. Никому не сообщил, я поехал из колхоза в Захваткинский к Алексею. Там и получил, наконец, паспорт.

ИЗ КОЛХОЗА НА ПРОИЗВОДСТВО

В Чёрной Холунице пошёл устраиваться на работу в леспромхоз. Директор мне сообщает, что свободных мест нет, отправляем тебя на Захваткинский лесоучасток. Маму Евдокию я тогда из колхоза забрал с собой. Конечно же, паспорта у неё не было. И для меня отъезд на Захваткинский был удобней, нежели жить в Чёрной Холунице. Посёлок не очень большой, документы спрашивать никто не будет, тем более там паспортистом работал наш родственник.

Хорошо помню, как заработали мы с женой первые деньги. Жену Людмилу поставили работать конюхом и почту разносить, а меня мастер определил разнорабочим. Через месяц работы получили зарплату: на двоих чуть ли не тысячу рублей. Нашей радости тогда не было предела, от счастья чуть до потолка не подпрыгивали. Я сразу подумал, как хорошо на производстве люди живут.

ДИРЕКТОР НЕ ОТПУСТИЛ

Но спокойно нам и здесь пожить не дали. Приезжаю я как-то с работы в Чёрную Холуницу, а мне говорят, что мать задержали. Захожу я в милицию, мама сидит, плачет. Спрашиваю участкового: «Почему задержали мать?». А он возмущается: «У твоей матери нет паспорта! Если в течение трёх дней не получите, оштрафую и выселю из посёлка».

Вот тогда у меня опять возникло желание уехать куда-нибудь. Прихожу к директору леспромхоза, говорю: «Прошу дать расчёт, так как уезжаю в Васильевку, буду там жить». Директор же меня не отпускает, говорит: «Что ты в Васильевке лучшего нашёл?». Тут я ему и ответил, что у мамы нет паспорта, а паспорт нам не получить, мы из другого района приехали. К тому же у меня скоро будут дети, мне надо обязательно заводиться коровой, чтобы было молоко. А условий для того, чтобы завести скотину, на Захваткинском нет — сено заготавливать негде. А директор уговаривает: «Брось мысль о переезде, сенокос я тебе дам, а штрафовать тебя никто не будет». Попросил я тогда у директора десять дней отпуска, чтобы съездить в райцентр, в посёлок Фалёнки, постараться заполучить маме паспорт.

УГОВОРИЛИ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ

Приехали мы в Фалёнки. Пошла мама в райисполком к секретарю просить помощи. Пришла к нему и давай плакать. Секретарь начал её успокаивать, что ты мол, бабушка плачешь? Мама рассказывает: «Сын у меня единственный есть, а мне жить с ним не дают! Уехал она на производство работать, я с ним. У меня паспорта нет, штрафуют и выселяют. К председателю колхоза обращалась, чтобы дал справку на получение паспорта. Так он мне ответил, чтоб ждала собрания колхозников. Без согласия собрания справку выдать не имеет права, только как решит собрание!».

Тут секретарь райисполкома звонит председателю колхоза с вопросом, почему он не выдаёт справку этой женщине. «Сын её уехал из колхоза на производство», — отвечает председатель. На что секретарь возразил ему: «Если ты уже за «голову» не удержался, так за «хвост» то уже нечего тянуть!». После этого мать приехала в колхоз, и председатель выдал ей справку. Так она и получила паспорт.

СОВСЕМ ДРУГАЯ ЖИЗНЬ

В 1966 году после объединения леспромхозов мы переехали в Васильевку, где и прожили 40 лет. Я работал в лесу, супруга вначале в столовой, потом в клубе, но большее время отработала почтальоном. Трое сыновей закончили школу, сходили в армию, обзавелись семьями.

Ни детства, ни юности я не видел. Детство было тяжёлое, голодное. Подрос, женился — семья, дети, снова заботы. Жизнь почувствовал только на пенсии».

Александр Васильевич, несмотря на преклонный возраст, всегда интересуется событиями в мире, ежедневно просматривает аналитические передачи, выписывает газеты.

Алексей Агафонов