Помощь СВО, новые инструменты и добро в ДНК: как бизнес и государство перестраивают социальную сферу
Глава АСИ Светлана Чупшева: Наши люди эмпатичны, у россиян в ДНК добро и щедрость
На ПМЭФ-2026 прошла сессия «Экономика участия. Когда помощь становится стратегией». Эксперты обсудили будущее благотворительности: от цифрового рубля и платформы Добро.рф до налоговых стимулов для бизнеса. И предложили конкретные механизмы по масштабированию социально ориентированных практик. Подробности – в материале Добро.Медиа.
ПМЭФ социальный
Председатель Комитета Госдумы по молодёжной политике и Председатель Совета Ассоциации Добро.рф Артем Метелев отметил, что социальная повестка ПМЭФ с каждым годом становится масштабнее. Деньги и инвестиции всё чаще оценивают через качество жизни и счастье человека – это, по его словам, говорит об эволюции сознания всего экономического блока страны.
«Средств, которые есть только у государства, не будет хватать на покрытие всех нужд человека. Гражданская позиция компаний растёт, участие людей в благотворительности и добровольчестве выросло кратно. Общество готово разделять ответственность за решение вопросов развития территории, города, страны. Чтобы участие было больше, нужны стимулы и новые решения, которые помогут раскрыть этот потенциал», – заявил Метелев.
Мировой опыт: что берём, что адаптируем
Партнёр «Яков и партнёры» Олег Шендерюк привёл показательные цифры. Средний уровень пожертвований физлиц в мире – 1–1,5% от национального дохода. Россия на 40–50-м месте с показателем 0,5–1%, но с начала СВО стремительно растёт.
В числе лидеров – африканские страны с высокой религиозной вовлечённостью, мусульманские страны вроде Индонезии и ОАЭ, государства с протестантской этикой (США, Австралия, Новая Зеландия) и страны, вовлечённые в активные военные конфликты.
Картина с корпоративным сектором неоднородная. Российские компании жертвуют около 0,1% от ВВП – близко к среднему по миру. В США за последние годы сильно изменились приоритеты: бизнес уходит от абстрактной повестки и хочет, чтобы деньги шли в сообщества, где работают его сотрудники. Государство стимулирует это: 20–30% от пожертвований возвращается через налоговые вычеты.
В Китае культуры корпоративных пожертвований нет. Крупный бизнес участвует добровольно-принудительно по запросам власти.
«Если смотреть на корпоративный сектор России, есть ощущение, что люди до сих пор живут в 2021 году. Про темы, связанные с СВО, стараются не говорить в частном секторе. Если мы хотим растить благотворительность, корпорации должны адаптировать свой призыв к государственной повестке. У нас миллионы людей задействованы в СВО, и жертвовать можно по любым направлениям: есть детские дома, приюты, надо строить церкви, восстанавливать экономику. Есть множество вариантов, куда положить деньги. Если корпорации мобилизуются так, как мобилизовалось население, мы выйдем на уровень мировых лидеров», – считает партнёр «Яков и партнёры» Олег Шендерюк.
Инструменты для бизнеса: от договора до стандарта
У Агентства стратегических инициатив (АСИ) конкретные цифры: в США небюджетные инвестиции в качество жизни – 12% ВВП. В России – около 500 млрд рублей, и цифра не растёт уже много лет.
Внебюджетные инвестиции, запланированные при реализации нацпроектов, не добираются – плановые данные и реальность расходятся в разы. Генеральный директор Агентства стратегических инициатив Светлана Чупшева назвала это одним из ключевых барьеров.
Один из перспективных инструментов – проекты социального воздействия (ПСВ): инвестор берётся решить социально значимую задачу за свой счёт, средний горизонт – три года. По итогам независимого аудита, если результат достигнут, государство компенсирует вложения.
Механизм разработан совместно ВЭБ.РФ, АСИ и Минфином. Пилот запущен, но для масштабирования нужны поправки в законодательство о государственно-частном партнёрстве. Принцип простой: государство не платит за неэффективные решения.
Генеральный директор Агентства стратегических инициатив Светлана Чупшева. Фото: Добро.рф
АСИ также запустило Стандарт общественного капитала бизнеса – инструмент, фиксирующий вклад компаний в нацпроекты и социальные задачи. Здесь главное – признание, а не компенсация.
«Для крупного бизнеса нет особых стимулов заниматься благотворительностью. Если бы для частного инвестора, готового создавать что-то для государства, были гарантии с его стороны – это меняло бы картину. Могут быть налоговые льготы и преференции. Планируем с правительством формировать особое отношение к социально ответственному бизнесу», – отметила Светлана Чупшева.
Артем Метелев предложил конкретный механизм: добровольный дополнительный НДФЛ – когда человек сам решает отдать 1% или другую сумму на приоритетную для него тему. Светлана Чупшева поддержала и привела пример: в Японии жители крупных городов добровольно платят дополнительный налог в бюджет малой родины – это стало драйвером развития малых территорий по всей стране.
АСИ провело соцопрос: готовы ли россияне направить 1% от уплачиваемых налогов на развитие малого города или социальной сферы – и готовы ли заплатить дополнительный 1% на те же цели.
«Наши люди очень эмпатичны, это в ДНК – сострадание, добро, щедрость. 40% и на первый, и на второй вопрос ответили «да». Потенциал у таких механизмов есть. Я уверена, что такие механизмы могут работать, нужно их донастроить, чтобы были масштабными и значимыми», – добавила Чупшева.
Цифровой рубль: прозрачность как технология
Что критически важно для благотворительности – адресность, доверие, прозрачность, культура участия. Директор департамента национальной платежной системы Банка России Алла Бакина подчеркнула: для русского человека это часть национального характера, милосердие и общность были свойственны обществу испокон веков. Технологии лишь дают новые форматы для того, что уже есть внутри.
Инструменты в финансовой системе уже работают. Округление остатков – цифровой аналог копилки: человек не замечает, но чувствует сопричастность. Перенаправление кешбека превращает обычный шопинг в помощь выбранному фонду. Автоплатежи дают не громкие заявления, а регулярную поддержку. Цифровой рубль – следующий уровень.
«Цифровой рубль и технология смарт-контракт позволяют встраиваться в существующие бизнес-процессы, обеспечивая адресность, скорость перевода и возможность видеть цепочку прохождения своих средств – когда важно понимать, что деньги пошли ровно на то дело, на которое человек готов жертвовать. Смарт-контракт выводит автоматизацию от автоплатежа на уровень умной помощи», – объяснила директор департамента национальной платежной системы Банка России Алла Бакина.
Уже в пилотном режиме четыре крупные благотворительные организации работают с цифровым рублём – на фонды приходится больше 10% всех операций на платформе. Совместно с Добро.рф и банками-участниками Банк России прорабатывает механику: сначала адресные сборы и выплаты, ряд механизмов планируется до конца 2026 года с постепенным расширением функционала.
Артем Метелев уточнил: речь идёт о платформе пожертвований в экосистеме Добро.рф с интеграцией в Госуслуги, цифровой рубль и мессенджер MAX.
«Мы даже обсуждаем возможность белого списка для фондов: если организация честно ведёт свою деятельность, можно было бы для неё развивать инфраструктуру участия», – отметил он.
Читайте также
Банк как инфраструктура участия
Накануне форума Альфа-Банк провёл благотворительный вечер и собрал несколько десятков миллионов рублей в фонд «Линия жизни» на лечение тяжелобольных детей. Старший вице-президент, директор по маркетингу, дизайну и привлечению клиентов АО «Альфа-Банк» Тимур Зулкарнаев привёл это как лучшее подтверждение: общество готово откликаться, люди хотят проводить время с добрым посылом.
Благотворительные инициативы лежат в ДНК компании, по его словам. Важно проращивать культуру участия от руководителей до рядовых сотрудников. В Альфа-Банке это сложилось потому, что банк поддерживал такие инициативы с самого начала.
«Что нам особенно понравилось в инициативе платформы пожертвований – это решение будет помогать решать стоп-факторы, про которые мы говорили: вопросы прозрачности, надёжности, уверенности в чёткой адресной помощи. Мы как финтех в этом хорошо разбираемся, поняли, что можем быть полезны и вместе с Банком России такую инфраструктуру создать. В её основе должны быть заложены принципы вариативности, адресности, надёжности и прозрачности», – подчеркнул старший вице-президент АО «Альфа-Банк» Тимур Зулкарнаев.
Участие – это не всегда про беду или мобилизацию. Зулкарнаев привёл личный пример: вырос в посёлке у бабушки, уже взрослым захотел помочь с памятником погибшим в Великой Отечественной – желание и возможность были, механизм найти не получилось. Поэтому нужны новые инструменты и процедуры, закрепленные на законодательном уровне.
Добро.рф прямо на форуме тестирует новый формат при поддержке Росконгресса: проект «Добрый ПМЭФ» объединил 45 социальных проектов лауреатов и победителей Международной премии #МЫВМЕСТЕ. Около 30 организаций уже выразили готовность помогать – многие сразу нескольким проектам.
Модератор сессии, Председатель Комитета Госдумы по молодёжной политике и Председатель Совета Ассоциации Добро.рф Артем Метелев. Фото: Добро.рф
Проекты социального воздействия: региональный опыт
ВЭБ.РФ – прежде всего финансовая организация. Её задача в социальной сфере сформулирована конкретно: создавать механизмы, при которых бизнес сам заинтересован вкладываться. В 2025 году организация впервые разместила социальные облигации на бирже и привлекла 50 млрд рублей на строительство школ в более чем 30 регионах. Главный управляющий директор блока «ВЭБ-Агент: Экспертиза. Опыт. Компетенции» ВЭБ.РФ Георгий Чиков рассказал о проектах социального воздействия.
ПСВ строится на принципе оплаты за результат. Регион заинтересован в решении задачи, исполнитель получает возмещение расходов и небольшую доходность. С 2019 по 2024 год шла пилотная апробация – по её итогам все участвовавшие регионы подтвердили готовность работать с инструментом дальше.
«13 проектов запущено, 8 реализовано. Россия сейчас в топ-10 стран мира по количеству таких проектов – но в мире это не массовая история. Основная задача – быстрее закрепить механизм на постоянной основе. Министерства поддержали, предложение уже на рассмотрении Правительства. После этого готовы оказывать помощь в масштабировании», – сообщил Чиков.
Что нужно НКО: не только деньги
Двадцать лет назад детской паллиативной помощи в России не существовало. Сейчас она есть в каждом регионе. Исполнительный директор фонда «Бумажная птица» Павел Ткаченко обозначил это как точку отсчёта: инструментов – от банковских систем до маркетплейсов – больше, чем когда-либо. Россия сегодня один из мировых лидеров по качеству работы фондов.
Главный вопрос – культура участия. Спортзал рядом, абонемент куплен, но привычки ходить нет. С благотворительностью то же самое. Бег стал массовым потому, что государство запустило городские забеги, бизнес вложился, СМИ писали про героев – и это вошло в повседневную жизнь.
У бизнеса есть аудитория и умение с ней работать, у фондов – смыслы и истории. Фонд с 10 тысячами подписчиков и маркетплейс с миллионами пользователей вместе создают социальный продукт, а не рекламу.
«Просыпаясь, человек вряд ли думает, какую социальную проблему решит. Для нас как для НКО происходит гонка за внимание – не между фондами, а с сериалами, маркетплейсами и другими развлечениями. Чем больше мы сможем говорить об этом, тем быстрее будет развиваться культура участия. Мы уже 15 лет работаем со школами. Знаю, что на Добро.рф делается большая работа со школами. У нас 18 миллионов школьников. Рассказываем им о культуре благотворительности, разных видах волонтёрства – это важный процесс, который нужно развивать», – добавил Павел Ткаченко.
Еда вместо денег: перераспределение ресурсов
В 1967 году волонтёр, работавший в социальной столовой, увидел, сколько продуктов выбрасывается – и это наблюдение изменило мировую благотворительность. Из маленького неравнодушия выросла целая индустрия. Сооснователь фонда «Банк еды «Русь»» и медиапроекта «Про сбережение» Юлиа Назарова рассказала: в 2024 году банки еды по всему миру распределили 762 млн кг продуктов питания и товаров первой необходимости, помощь получили 38 млн человек в 46 странах. «Банк еды «Русь»» ежегодно распределяет около 12 000 тонн продуктов, охватывая порядка 2 млн человек.
Одна из ключевых технологий – фудшеринг: продукты забирают до истечения срока годности и перенаправляют нуждающимся. Банк еды помогает бизнесу переосмыслить собственные процессы. Юлиа Назарова обозначила более широкий тренд – движение от клиентоцентричности к человекоцентричности и семейноцентричности.
«Акцент стоит сделать на рамке, которую задаёт государство. В рамках этого контура могут работать и остальные сферы экономики, и НКО. Многое уже было сделано по льготам на НДС – и законодательная, и налоговая поддержка НКО», – уточнила сооснователь фонда «Банк еды «Русь»» Юлиа Назарова.
Ранее редакция рассказывала, что обсуждали на международном бранче ПМЭФ-2026.
